Он прибыл вместе со следователем из Бостона и двумя служащими в дом сестры. Столь внезапное появление они объяснили необходимостью задать ей несколько вопросов в связи с новыми фактами в деле. Через десять секунд после того, как они вошли к ней в дом, Грэхем спросил ее, зачем она сказала, что ее брат пришел вечером первого ноября, когда в действительности он появился уже на рассвете второго ноября. Прежде чем она смогла собраться с мыслями и дать вразумительный ответ, он задал следующий вопрос: зачем она спрятала орудие убийства в выдвижной ящик китайского буфета? Потрясенная тем, что ему многое известно, она смогла выдержать только половину вопросов детектива и затем сказала правду.

— Удивительно, — сказал Прайн. — И вы никогда не видели прежде внутреннее убранство ее дома?

— Я никогда не видел этот дом даже снаружи, — заявил Грэхем.

— Почему же она защищала брата, когда узнала, что он виновен в таком страшном преступлении?

— Я не знаю. Я могу видеть то, что случилось, или время от времени те события, которые должны произойти в местах, где я никогда не был. Но я не могу читать мысли. И я не могу объяснить человеческие поступки.

Директор программы подал знак Прайну: пять минут до конца передачи.

Наклонившись к Харрису, Прайн произнес:

— Кто попросил вас помочь поймать человека, которого называют «Мясник»? Родители кого-нибудь из убитых?

— Нет. Один из детективов, ведущих расследование, не так скептически настроенный, как большинство полицейских. Он верит, что я могу делать то, о чем говорю. Он хочет дать мне шанс.

— Вы видели все десять сцен убийств?

— Я видел пять из них.

— И держали одежду жертв?

— Некоторых из них.

Прайн наклонился вперед в своем кресле и заговорщически взглянул на Харриса.

— Что вы можете сказать об этом Мяснике?