— Вчера, когда я заявил, что собираюсь обратиться в Джорджу Мейсону, — проговорил Фивор, — то есть к вам, Сеннетт заметил, что это «любопытный выбор». Почему? Он вас ненавидит? Или считает слабым адвокатом?
— Тут все сложно, — ответил я. — Но мне кажется, Стэн имел в виду, что мы с ним одно время довольно близко дружили.
— Хм… но ведь это хорошо. А?
Да, но когда речь заходила о Стэне Сеннетте, я никогда ничего определенного сказать не мог.
— Наша дружба, — пояснил я, — носит непостоянный характер. А вот соперничаем мы всегда.
2
Как и положено чиновнику высокого ранга, кабинет федерального прокурора был просторный. Конечно, ковер в некоторых местах обнаруживал заметные потертости, а шторы из зеленоватого грубого шелка на окне во всю стену повесили, наверное, в середине пятидесятых, зато площадь здесь измерялась гектарами. Имелась, разумеется, и ванная комната с душем, а также еще один небольшой рабочий кабинет. Соответствующее место занимал солидный стол для заседаний, а в длинном шкафу из красного дерева вдоль одной из стен была выставлена коллекция чучел, конфискованных у занимающихся незаконным промыслом таксидермистов. Представители фауны, находящиеся под угрозой вымирания. Я успел разглядеть величественного орла и тигрового питона, который душил обезьяну, но Стэн Сеннетт уже поднялся из-за стола и, улыбаясь, шел мне навстречу.
— Привет, Джордж!
Он являл собой типаж, весьма распространенный в нашей юриспруденции. Низкорослый, подвижный, обычно хмурый. Сегодняшнее хорошее расположение духа Стэна я объяснил его желанием поскорее побеседовать о Фиворе.
Секретарша предложила кофе, но я попросил пепси.