Только у меня есть маленькая проблема…

Маленькая проблема с тем, как бы это сказать, с тем, чтобы выйти, так сказать, выйти из дому, наружу.

«Вам не нравится пересекать открытые пространства, – сказал мне Мадзоли. Мадзоли – это наш интерн, такой симпатичный, рыжий, невысокий, этакий добрый семьянин. – Это всего лишь некоторая агорафобия, такое нередко встречается, не стоит особо беспокоиться».

Конечно же, я беспокоюсь по этому поводу. Это означает нетрудоспособность. Ну ладно, я кое-что делаю. Лечусь. Серопрам, 40 мг в день. Мадзоли хотел, чтобы я использовала заместительную терапию. Но мне такие штуки никогда не внушали доверия. Это малость напоминает то, когда малышей бросают в воду, чтобы они научились плавать. Я предпочитаю таблетки, мягкость ничто не заменит.

Наверху полное затишье. Неужто долговязый простофиля отправился якшаться со всяким сбродом? Еще вляпается в какую-нибудь историю.

Надоело гладить.

Ах да, я вчера не вынимала почту. Бегу к ящику.

Счета за электричество, телефон… давай, гони монету! Открытка от Антона, который проводит отпуск на Балеарских островах, три недели: «Как поживает наш больничный цветочек? Здесь мегахолод, знакомства +++, размер XXL!» Ну не идиот ли?!

Он гей, поэтому коллеги в основном относятся к нему несколько по-снобски, а меня он забавляет.

Высокоморальный Стивен попытался как-то сводить его на свои христианские бдения, но Антон вовсе не хотел разыгрывать из себя кюре, бедный Стивен остался в одиночестве.