Пока Сюзанна пересказывала слова Рорлера, Надя шла молча, с каменным лицом, глядя себе под ноги.

– Ошибка случилась во взаимозачетах, – стала уверять Сюзанна. – Я бы никогда не стала рисковать своей работой из-за нескольких тысяч марок.

– Все в порядке, успокойся, – ответила Надя. – Ты не должна оправдываться передо мной. И как отреагировал Шраг?

– Он меня уволил.

Надя непонимающе покачала головой:

– И ты позволила так поступить с собой? На твоем месте я бы сказала: «Дорогой господин Шраг, я не настаиваю на том, чтобы продолжать работать на вас. Но с этого момента я хочу получать три тысячи в месяц. Если вы будете мне аккуратно платить, то сможете убедиться, что я умею хранить чужие секреты».

Сюзанна молчала. Мысль о шантаже ни разу не приходила ей в голову. Надя же внимательно приглядывалась к Сюзанне.

– И на какие деньги ты сейчас живешь?

Сюзанна была близка к тому, чтобы признаться, что обкрадывает родную мать, но слова застыли у нее на губах, и вместо этого она по привычке солгала:

– У меня есть накопления.

Надя взглянула вверх. Было еще светло, над их головами ярко синело небо.

– Пошли обратно, – предложила она.

О том, чем она может помочь Сюзанне, Надя так и не сказала ни слова.

Надя предложила довезти Сюзанну до дома, но та попросила высадить ее возле кинотеатра, сказав, что ей хочется попасть на ночной сеанс. Причина была проста: как только Сюзанна пыталась представить себе, что на Кеттлерштрассе ей придется предложить Наде подняться в свою квартиру, ей становилось неловко.

Перед кинотеатром Сюзанна вышла из машины и голосом, в котором слышалось разочарование, сказала: