Жаль только — некстати встретилась с Полом. Он живет по соседству уже целую вечность, и Кэрол ненавидит его даже больше, чем меня. Считалось, что Пол — соучастник любой моей проделки, а за них краснело все семейство. Они не сомневались: Пол как-то связан с побегом, хотя он тысячу раз описывал, как я пыталась улизнуть от него в тот день. Газетчики окрестили его «близким другом семьи», чем наверняка доставили матери неописуемую радость; Пола неоднократно допрашивали о «месте возможного пребывания Луизы Скован». Конечно, у него и в мыслях не было, что я ухожу насовсем; я подкинула ему ту же версию, что и матери перед выходом из дома: хочу, мол, отдохнуть от суеты и сутолоки, съезжу в город, перехвачу где-нибудь бутерброд на ужин, может, схожу в кино. Он пристал: пойду с тобой — и не отпускал несколько минут. Я совсем не собиралась садиться в автобус на нашем углу, но Пол пристал как банный лист: я, видите ли, должна подождать, он сбегает за машиной, мы поедем кататься, а потом ужинать в «Таверну». Тут уж, хочешь не хочешь, — сматывайся побыстрее, и я вскочила в автобус, оставив Пола на дороге. Лишь в этом я отступила от намеченного плана.

Итак, пешком не пошла, доехала до самого центра. Впрочем, не так уж важно, видел ли кто меня в местном автобусе, зато из города выбралась раньше, чем задумала. Билет купила туда и обратно, подробность немаловажная — пусть думают, что я вернусь, такая уж у них логика. На все должна быть причина — по этому закону жили и мать, и отец, и Кэрол. Раз купила обратный билет, значит, вернусь. Пускай ждут, зато испугаются не сразу, а я успею спрятаться. Потом оказалось, что мое стартовое преимущество было совсем ничтожным: Кэрол узнала о побеге в ту же ночь — зашла ко мне в комнату за снотворным. Но тогда я об этом не ведала.

Обратный билет я хранила довольно долго. Носила в сумочке как талисман.