Через несколько секунд Киббл села и вновь обратила внимание на Касси, надеявшуюся, что инспектор из-за этого перерыва забудет, о чем у них шел разговор.

Увы, не забыла.

– Видела? – спросила Киббл.

– Слышала. Этого достаточно.

– Надеюсь. Если что, с тобой может случиться то же самое. Понимаешь это?

– Полностью, Телма. Я знаю положение вещей.

– Вот и хорошо. Потому что дело тут не в справедливости,как ты выражаешься. Справедливость здесь ни при чем. Ты ограничена в правах по закону, голубушка, и находишься под надзором. Пугаешь ты меня, девочка, и должна бы сама пугаться себя. Надзор тебе определен на два года. И хорошего мало, если ты становишься дерганой всего через десять месяцев.

– Я знаю. Прошу прощения.

– Черт возьми, есть люди, у которых срок надзора четыре, пять, шесть лет. Кое у кого даже больше.

Касси кивнула и произнесла:

– Знаю, знаю. Мне повезло. Просто не могу удержаться от некоторых мыслей, понимаете?

– Нет, не понимаю.

Киббл сложила массивные руки на груди и откинулась на стуле. Касси казалось, что стул не выдержит такой тяжести, но он оказался крепким. Инспектор сурово глядела на нее. Касси понимала, что совершила ошибку, попытавшись откровенничать с ней. Она, в сущности, впустила Киббл в свою жизнь еще больше, но решила, что, если уж шагнула за черту, можно пойти и дальше.

– Телма, можно обратиться с вопросом?

– Для того я здесь и нахожусь.

– Не знаете... существуют международные соглашения или договоры о переводе поднадзорных?

Киббл прикрыла глаза.

– На кой черт тебе это?

– Ну, скажем, я захотела в жить в Лондоне или в Париже...

Киббл подняла веки и в изумлении потрясла головой. Подалась вперед, и стул грузно опустился.