Праздник кущей, отмечаемый в период осеннего равноденствия, посвящен той первой скинии, сделанной из акации по повелению Господа во время нашего исхода из Египта, и служит напоминанием о шатрах, в которых жил наш народ в пустыне. На прошлогоднем празднике во всех парках, дворах и частных садах Иерусалима, как обычно, появились легкие, украшенные цветочными гирляндами палатки, открытые для звездного света, ветра и дождя, нисходящих на наши семьи и наших гостей, которые живут в этих палатках всю праздничную неделю до завершающего дня, когда в храме читают последнюю главу Торы — о смерти Моисея, что символизирует для нашего народа конец старого цикла.

В завершение восьмого праздничного вечера, когда в каждом дворе или саду хозяин встает после трапезы, он начинает читать молитву из Агады, превосходящую древностью своей сам праздник. О чем он молится? Он просит у Бога милости за то, что неделю жил в шатре: просит, чтобы в следующем году его сочли достойным сидеть в шатре Левиафана. А что символизирует собой шатер Левиафана? Он означает приход нового времени, времени мессианского царства, знаменующегося явлением мессии, миропомазанного, того, кто победит это морское чудище и использует шкуру его для шатра праведного и плоть его для мессианского пиршества. Мессия освободит нас от кабалы, объединит в единое царство, вернет обратно ковчег завета и прославит храм веры подобно Давиду и Соломону. Как кровный потомок этих великих царей, он поведет избранный народ к славе и принесет с собой золотое время — не только новый год, но новую эру.

Как вы понимаете, совсем не случайно Учитель в одиночестве отправился из Галилеи на этот особый праздник.

В тот самый восьмой вечер он появился в саду Никодима во время чтения свитков Торы. В обширном саду Никодима росло множество деревьев. Как обычно по случаю праздника, там было много шатров, украшенных цветами и освещенных факелами, а ворота оставались открытыми для паломников и любых других странников.