Когда женщина удалилась и Учитель остался один, Никодим подошел и встал рядом с ним, поскольку тот все еще продолжал рисовать что-то на земле. Никодим заинтересовался, что же Учитель рисует. Присмотревшись, он заметил, что на земле нарисован какой-то замысловатый узор — хитроумный узел, у которого невозможно найти ни начала, ни конца.

Почувствовав присутствие Никодима, Учитель поднялся с земли. Он стер ногой начертанный им рисунок. Когда Никодим упомянул о том, как рисковал Учитель, тайно отправившись в одиночку из Галилеи, Учитель улыбнулся и сказал:

— Дорогой Никодим, неужели я кажусь тебе одиноким? Но это не так: я пришел сюда с моим Отцом. Не забывай, шофар звучит и в Галилее.

Это высказывание, конечно, относилось ко Дню очищения после новогодних празднеств, когда Учитель был еще в Галилее: в этот день, как обычно в конце каждого года, дули в бараний рог, призывая к всеобщему покаянию и размышлению, дабы в грядущем году все верующие смогли лучше исполнить волю Бога. Но такое небрежное упоминание об этой извечной традиции вызвало у Никодима беспокойство, что она могла приобрести новый смысл в возбужденном и деятельном уме Учителя. Что же он имел в виду на самом деле?

Прежде чем Никодим успел прояснить свое недоумение, Учитель быстро направился к внешнему двору храма, у стен которого сидели менялы. Никодим, запыхавшись, догнал его там. Учителя вновь окружили прежние насмешники — вероятно, он ожидал и даже хотел этого — и начали обвинять его в приведении ложного свидетельства. Последовавший за этим разговор положил начало слухам о его возможном безумии.

Когда ему сказали, что сами они происходят от семени Авраамова и им не требуется никакого нового наставника, тем более нагло объявляющего себя мессией и наследником рода Давидова, Учитель имел смелость сказать, что лично знал Авраама. Более того, он сообщил им, что Авраам возрадовался, узнав о миссии Учителя на земле.