Николь, брак которой был далек от идеала, подумала, что вдова, вероятно, права. У нее самой после нескольких лет замужества не возникало ни малейшего желания знать, о чем на самом деле думает ее муж. А сам Роджер держался так, будто ему и впрямь есть что скрывать, в нем вообще было что-то загадочное. Впрочем, это-то ее и привлекало.

Она осмелилась продолжить:

– Я не хотела бы задевать ваши чувства, но иногда мужчины на протяжении многих лет ведут двойную жизнь, о которой даже их близкие не имеют понятия. Я говорю вам об этом вовсе не потому, что ставлю под сомнение вашу искренность, вовсе нет, просто я сама являюсь жертвой подобного поведения… Как бы это сказать? Мужчинам присуща двойственность… Мой отец бросил маму, когда мне стукнуло девять, он объявил ей, что с тех пор, как я родилась, он завел любовницу. В действительности он начал ее обманывать, когда моя мать была на последних месяцах беременности. Конечно, я не утверждаю, что это имеет к вам какое-то отношение, я просто говорю, что моя мать никогда ни о чем не подозревала.

– Когда мой предыдущий муж впервые изменил мне, я заранее знала об этом, могла даже назвать точный день и час, когда это произойдет. Большинство женщин чувствуют подобные вещи, во всяком случае, мужчины обычно неважные лжецы…

Повисла пауза, женщины переглянулись, и между ними, несмотря на различие в возрасте и общественном положении, зародилась явная симпатия.

– Ваш муж, – заговорила Николь, – завещал этой Марии Лопес десять миллионов, не так ли?

– Да, – смущенно подтвердила миссис Симпсон.