Оставив позади себя неяркую цепочку зажженных ламп, она прошла из гостиной на небольшую летнюю веранду, где на столе лежал открытый журнал; тетя так и не дочитала рассказ, подумала она, быстро закрыла журнал и положила его на стопку других журналов; подпишусь на журналы и местную газету и буду брать книги в сельской библиотеке. С веранды она прошла на кухню и вспомнила, что свет включается, если потянуть шнур, свисающий с середины потолка; на подоконнике тетя оставила дозревать помидор, который наполнил кухню зловонным запахом гнили. Она зябко поежилась, поняла, что открыта дверь черного хода и вспомнила слова тети так ясно, будто снова услышала их:
— Чертова дверь, вечно я забываю вызвать мастера, чтобы починить защелку.
Теперь я сделаю это за нее — утром вызову мастера. Она нашла в кладовке бумажный пакет — там всегда лежали бумажные пакеты, соскребла гнилой помидор с подоконника, прошла через черный ход и выбросила пакет на помойку. Возвращаясь, она захлопнула дверь так, чтобы защелка сработала; ключ висел, где положено, у двери, она сняла его и заперла дверь; а ведь я совсем одна в доме… и легкий холодок пробежал у нее по спине.
Около раковины стояла вымытая и давно вытертая чашка, из которой последний раз пила тетя; наверное, тетя, отложила шитье и пошла на кухню, чтобы выпить на ночь чайку; интересно, где они нашли ее; она всегда выпивала перед сном чашку чая, совсем одна; жаль, что я ни разу ее не навестила.