— Сестра, это — только слухи. Мисс Элизабет не терпит слухов.

— Утром мы в первую очередь пришли сюда, мисс Элизабет, и я сама разговаривала с шерифом.

— Сестра, ни к чему забивать голову мисс Элизабет страшными историями. Пусть тетя запомнится ей счастливой.

— Не понимаю.

Элизабет переводила взгляд с одного непроницаемого старушечьего лица на другое; старые ведьмы, подумала она, а сказала:

— Мне говорили, тетя умерла от сердечного приступа.

— А я убеждена, что…

— Сестра любит посудачить, мисс Элизабет. Вы, наверное, уберете все эти прелестные вещицы?

Элизабет опустила глаза на столик перед собой. Розовая фаянсовая шкатулка, стеклянное пресс-папье, вышитая тамбуром салфетка, на которой сидели в ряд голубые фарфоровые котята.

— Кое-что уберу, — ответила она.

— Ну да, чтобы освободить место для телевизора. Бедная тетя, ей так дороги были эти безделушки.

Мисс Аманда нахмурилась:

— Здесь вы не найдете пепельницы.

Элизабет с вызовом положила зажженную сигарету на крышку маленькой розовой шкатулки.

— Сестра, принеси мисс Элизабет блюдце с кухни, из обычной посуды. Не из сервиза в цветочках.

Мисс Каролина с возмущенным видом поспешила из комнаты, стараясь не задеть тяжелой юбкой столиков и сигареты Элизабет. Мисс Аманда снова наклонилась вперед:

— Я не позволяю сестре сплетничать, мисс Элизабет. Зря вы ее подзадориваете.

— Но что она хочет сказать про тетю?

— Тетю похоронили два месяца назад. Вас, кажется, не было на похоронах?

— Да, я не смогла выбраться.

— Из города. Ну, конечно, Смею заметить, вы охотно приняли наследство.

— Да. Я была очень рада.

— Не думаю, что ваша тетя могла поступить иначе. Сестра, дай мисс Элизабет блюдце. И побыстрее, пока комната не загорелась.