Поддерживая с двух сторон Джимми, они потащили его вниз. Громко смеясь, подросток сопротивлялся. Одержимый своими фантазиями, он был уверен, что находится на какой-то вечеринке. Они услышали, как всхлипывания девушки наверху перешли в вопли – действие наркотиков ослабло, и она увидела, в какой переплет попала.

– Здесь живет еще кто-нибудь? – спросил Соулсон, открывая дверь на улицу.

– Никто здесь не живет. Это проходной двор. Как только тот тип отдал концы, все тут же разбежались, как крысы.

Небо заволокло серыми облаками, накрапывал дождь – обычная манчестерская погода. Они затолкали Джимми в машину и тронулись. Соулсон заметил движение занавесок на окнах: за ними наблюдали.

– Спасибо, Рой, – сказал он.

– На то и друзья. Разве не так?

– Просто в голове не укладывается. Я знал, что он сорвиголова, но чтобы так...

– Что ты собираешься делать?

– Понятия не "имею.

– Вы с Мэри должны помочь ему.

– Некоторым помогать вообще бесполезно.

– Джимми неплохой парень. Просто он безответственный. Сейчас они все такие.

– Нет, этого просто невозможно представить. Он – мой младший брат, но я его совершенно не знаю. То есть знаю, конечно. Но такое... – Соулсон в отчаянии покачал головой. Он снова вспомнил картину прошлой ночи, изуродованное тело ребенка. – Некоторые люди по природе своей порочны. Их невозможно изменить. Они такими и останутся.

– Ты так думаешь?

Соулсон рассказал Армитеджу о том ужасном зрелище за брезентовым заграждением.

Потом они сидели молча, ожидая зеленого света, чтобы свернуть на Барлоу-Мур-роуд.

– Мне доводилось видеть кое-что и похуже, – прервал долгую паузу Армитедж. – Но ты не должен переставать верить в добро. Иначе просто нечего будет защищать. Например, Мэри воплощает добро. Она нуждается в защите, так ведь?