Мне всегда казалось несколько странным, что она называет его по фамилии, но Мел говорит, что никак не может избавиться от этой привычки. По-моему, она просто плохо старается.

— У нас все замечательно, — добавила она с оттенком самодовольства в голосе.

— Правда?

Я посмотрела на ее левую руку и раскрыла рот, увидев огромный бриллиант, озаривший своим сиянием мою жалкую квартирку.

Мел заметила, что я на него гляжу, и гордо вытянула вперед руку.

— Это Страйкер сам выбирал. Ужасно, правда?

— Сказочно.

Я вдруг сообразила, что стою и пялюсь на нее, словно какая-нибудь деревенщина, поэтому я бросилась ее обнимать, умудрившись в процессе расплескать почти все, что было у нее в бокале. Она засмеялась, мы снова наполнили бокалы, а потом выпили за себя, за Мэтью, за мужчин, за секс и за алкоголь. Именно в таком порядке.

— И как он это проделал?

— Как полагается, — ответила Мел, и ее щеки слегка зарумянились. — Пригласил на обед. Подарил цветы. Опустился на одно колено.

Мел очень хорошенькая, но еще она самая настоящая зануда (имейте в виду, я это говорю любя). Честное слово, у нее вместо мозгов компьютер. И хотя чувство моды у нее развито даже лучше, чем у меня, она всегда подходит к жизни аналитически. Поэтому то, что она покраснела — покраснела! — когда речь зашла о ее парне, не только вывело меня из состояния равновесия, но и привело в восторг.

— Вот здорово! — сказала я с искренним энтузиазмом. — А твоя работа, она тебе по-прежнему нравится?

— Чрезвычайно.

Мел сейчас работает на АНБ — Агентство национальной безопасности (это я объясняю придуркам вроде меня, которые могут подумать, что речь идет о телевизионном канале), но мне неизвестно, что она там для них делает. Знаю лишь, что ее работа как-то связана с шифрами и прочей шпионской ерундой. Очень-очень секретно. Прямо как у Джона Ле Карре. Самое то, что нужно Мел.