– Нет, – помотал головой Егоров. – Ну, Жека…

   – Да, он у нас такой, лейтенант Дятлов. Он у нас еще и не такое может. Помнишь, как он протокол составлял о мужике, который на своей жене умер?

   Егоров снова захохотал.

   – И где твой стукач? – отсмеявшись, спросил он.

   – Скоро подойдет, – пообещал Гринчук.

   Машина нагрелась под солнечными лучами, Егоров открыл дверцу. Близость пруда не ощущалась совершенно.

   – У тебя ствол на постоянном ношении? – спросил Гринчук, лениво прикрыв глаза.

   – Да.

   – А ну, дай гляну.

   – Чего там смотреть…

   – Ну не жмись, дай посмотрю, – Гринчук протянул руку.

   Егоров достал свой пистолет и положил его на руку капитану.

   Гринчук покачал оружие на ладони, словно прикидывая его вес, потом взял пистолет в руку, большим пальцем сдвинул предохранитель:

   – Без патрона в стволе?

   – А где ты видел идиота, который таскает на себе пистолет с патроном в стволе? – вопросом на вопрос ответил Егоров.

   – Я вот, например, – сообщил Гринчук и передернул затвор. – Выходи из машины.

   – Шутишь?

   Пистолет грохнул над самым ухом Егорова, пуля ударилась в ствол дерева слева от машины. Егоров взвыл от неожиданности.

   – Я говорю – из машины, – сказал Гринчук, и Егоров понял – капитан не шутит. – Выходи строиться. И не вздумай бежать.

   Егоров облизал разом пересохшие губы. Он помнил, как Гринчук в тире демонстрировал стрельбу в движении. В опера Гринчук пришел из спецназа и навыки свои поддерживал постоянно.

   – Аккуратно вылезаем из машины, – сказал Гринчук, сопровождая каждое движение Егорова стволом пистолета, – и садимся на травку спиной к дереву. А мы тем временем…

   Капитан извлек из кармана наручники и приказал Егорову защелкнуть их на щиколотке правой ноги.