Джулию качнуло, и ей пришлось опереться на кухонную тумбу.

Йерлоф больше ничего не успел сказать, потому что Джулия резко нажала на рычаг, и в трубке стало тихо.

Номер, номер в очереди — это все, что она получила. И скоро, наверное, объявят ее имя.

Джулия успокоилась. Минут через десять она убрала руку с рычажка телефона и опять позвонила Йерлофу. Он ответил сразу же, как будто бы сидел у телефона и ждал ее звонка.

— Где ты ее нашел? — спросила она. — Где, Йерлоф?

— Все не так просто, — сказал Йерлоф. — Ты, вероятно, знаешь, что я… что мне не так легко передвигаться, Джулия. И становится только тяжелее, вот поэтому я и хочу, чтобы ты приехала.

— Я не знаю… — Джулия зажмурила глаза и слушала шипение в телефоне. — Я не знаю, смогу или нет.

Она видела себя на берегу, видела, как бродит между камнями и осторожно собирает и складывает вместе маленькие кости — все, что смогла найти.

— Может быть.

— А что ты помнишь? — спросил Йерлоф.

— Ты о чем?

— О том дне. Ты помнишь что-нибудь особенное? — снова спросил он. — Подумай, это очень важно.

— Я помню, что Йенс пропал… он…

— Я сейчас не о Йенсе, — сказал Йерлоф. — Что ты еще помнишь?

— О чем ты говоришь? Я ничего не понимаю…

— Ты помнишь, какой туман тогда был над Стэнвиком?

Джулия помолчала.

— Да, — наконец проговорила она, — туман…

— Подумай об этом, — настаивал Йерлоф, — попробуй вспомнить туман.

Туман, туман — туман всегда являлся частью воспоминаний об Эланде. Тот туман Джулия помнила. Он был какой-то необычный, плотный, тяжелый. Иногда осенью такой нагоняло на остров с пролива.

Но что же тогда случилось в тот день в тумане? Что случилось, Йенс?

Эланд, июль 1936 года

Тот, кто позже принес так много горя и страха Эланду, сейчас, в середине тридцатых, был всего лишь десятилетним мальчишкой. У него имелось свое царство, он владел каменистым берегом и бескрайними водами.