— Да ничего страшного… Я здесь, на можжевеловой пустоши,
— Йенс, — ответил мальчик.
— Йенс, а дальше?
— Йенс Давидссон.
— Хорошо, — сказал мужчина. Потом помедлил и добавил: — Ну а я Нильс.
— Нильс, а дальше? — поинтересовался Йенс.
Это было похоже на игру. Мужчина коротко рассмеялся.
— Меня зовут Нильс Кант, — ответил он и сделал еще шаг.
Йенс продолжал стоять на месте, но теперь он больше уже не оглядывался. Трава, камни и кусты — только это и виднелось в тумане. Нильс Кант тоже перестал смотреть по сторонам. Теперь он улыбался мальчику, как будто они были друзья.
Туман вокруг них становился все гуще. Не было слышно ни единого звука.
— Бояться нечего, — заверил Нильс Кант и протянул ребенку руку.
Теперь они стояли совсем рядом. Йенс подумал, что таких больших рук, как у Нильса, он не видел ни разу в жизни. И тут же понял, что убегать уже поздно.
1
В октябре, в один из вечеров понедельника, Джулии позвонил ее отец Йерлоф. Позвонил едва ли не первый раз за год. Она тут же опять начала думать о человеческих останках, лежащих где-нибудь на каменистом берегу.
Она представляла, что они белые, как перламутр, и отполированы волнами. Они почти светятся между камнями среди морской пены.
Джулия не знала, так это или нет, но она ждала больше двадцати лет, чтобы увидеть их.
Ранее у Джулии состоялся долгий разговор со страховой компанией, довольно неприятный, как и все остальное в тот день, в ту осень и в тот год.
Как обычно, она насколько возможно пыталась оттянуть эту беседу, чтобы не слушать их вздохи. И когда Джулия наконец решила позвонить, то услышала монотонный механический голос, который требовал ее личный идентификационный номер. Женщина набрала свой номер в тональном режиме, ее начали соединять дальше и погнали через телефонный лабиринт, похоже, такой же безграничный, как космические просторы. Джулия с огромным усилием заставила себя продолжать слушать шумы и щелчки в трубке и едва различимый фон, похожий на шум волн где-то вдали.