— Личный номер, пожалуйста.

— Он… Но я ведь только что его набирала на телефоне.

— У меня он не высветился. Еще раз, номер.

Джулия повторила цифры. В трубке стало тихо, шумов и фона тоже не было. Может быть, ее случайно разъединили?

— Джулия Давидссон? — спросила агент, как будто бы услышала это имя впервые в жизни. — Чем мы можем помочь?

— Я бы хотела его продлить.

— Продлить что?

— Мой бюллетень.

— А где ты

— В Восточной больнице, отделение ортопедии. Я медсестра, — ответила Джулия.

Впрочем, трудно сказать, медсестра она или уже нет. Она так редко бывала на работе в последние годы, что вряд ли кто-нибудь в отделении ее помнил, а уж тем более скучал по ней. Хотя Джулия тоже совершенно определенно не тосковала по пациентам. Они все время бормотали о своих ничтожных крохотных проблемках, не имея ни малейшего понятия о том, что такое настоящая беда.

— У тебя есть заключение врача? — допытывалась агент.

— Да.

— Ты у него была сегодня?

— Нет: Но в среду я была у своего психиатра.

— А почему ты нам раньше не позвонила?

— Ну, после этого я не очень хорошо себя чувствовала, — сказала Джулия и подумала: «Да не после этого, совсем нет. Постоянная боль от ожидания того, что никогда не происходит».

— Тебе надо было позвонить нам в тот же день.

Джулия ясно различила вздох на другом конце провода.

— Ладно, придется пойти тебе навстречу, — продолжила агент, — сейчас я залезу в компьютер и оформлю все задним числом, но это в последний раз.

— Большое тебе спасибо, — поблагодарила Джулия.

— Одну минуточку…

Джулия по-прежнему стояла у окна и смотрела на улицу: по-прежнему ни малейшего движения.

Нет, что-то, конечно, происходило. С поперечной улицы на тротуар вышел какой-то мужчина. Джулия почувствовала, как у нее внутри все похолодело, сердце сжалось. Но потом она увидела, что мужчина слишком стар, ему где-то за пятьдесят, он лысый как колено и в комбинезоне, заляпанном белой краской.