— И к этому привыкнуть можно, — холодно заявил Трифонов. — Где будете делать вскрытие?

— Придется везти тело в Сосновый Бор. Там хорошие патологоанатомы, солидный морг. Четыре больницы, два военных госпиталя и несколько домов отдыха для властителей дум нынешнего времени. Все санаторного типа, полы паркетные, врачи анкетные.

— Хорошо, Прохор Петрович, но сначала мы осмотрим с капитаном особняк.

Трифонов отошел с оперативником в сторону и сказал:

— Теперь факт смерти установлен. Рассказывай, Семен, как дело было.

— Погибшая мне звонила сегодня днем. Представилась Анастасией Ивановной Ветровой и попросила меня срочно приехать. Тут от нашего райотдела в Усть-Луге можно за полчаса на велосипеде доехать, но я ждал начальство и обещал женщине приехать завтра. Она очень нервничала, говорила отрывисто, неразборчиво. "Вы мне очень нужны. Меня подслушивают, завтра будет поздно. Это срочно!" Я обещал постараться, но точного ответа не дал. К вечеру я освободился, сел на мотоцикл и приехал сюда. Калитка на воротах открыта, в саду тишина, дом не заперт. Я прошелся по комнатам — никого. На втором этаже две комнаты заперты. Ну я покричал малость — тишина. Собрался уходить и внизу наткнулся на домработницу. Она только вошла. Хорошо, что я в форме, а то в меня полетела бы сковородка. Я спросил, где хозяйка, а она вздрогнула и побежала наверх. Потом вернулась вниз, взяла ключи и опять побежала на второй этаж. Я за ней. Бабенка толстая, но шустрая. Открыла одну из комнат и закричала: "Ее нет! Удрала, стерва!" И опять бросилась вниз. Я за ней. Выскочила она в сад и тут же к пирсу. Там мы и нашли ее вещички на берегу. Я так и бегал за ней, как пес, а она только кричала. Потом ворвалась в дом, схватила записную книжку и позвонила генералу Родионову в Питер. Без церемоний, самому Родионову. Ну а чуть позднее тут все и началось. Три опергруппы сразу приехали.