Денни начал потихоньку массировать плечи Крис.

— Расслабься, лапочка. Ты придаешь этому слишком большое значение.

— То же самое Мелани сказала сегодня утром, когда пришло первое письмо. Ни на одном из них не было марки — он просто кладет их в мой почтовый ящик. Как он, черт возьми, обнаружил, где я живу?

— Лапочка, кто-либо всегда может обнаружить адрес кого-либо. Ты разве не знаешь этого?

— Денни, я никогда не давала этот адрес кому-либо. Даже рождественские поздравления я получаю на адрес почтового ящика. Единственное, что я получаю на этот адрес — это каталоги, на которых не указано имя адресата.

— Хорошо. Но, когда ты покупаешь что-то в Саксе или Неймане, ты посылаешь покупки на этот адрес, верно?

— Нет. Я забираю их сама. Или, если что-то надо поменять, это делает Мелани. Я никогда не давала кому-либо этот адрес, кроме тех, кто приходит ко мне ужинать или играть в теннис. И поэтому это пугает меня. Я скажу тебе, как этот парень обнаружил, где я живу: он следовал за мной до самого дома. Вот так!

Денни обхватил ее голову руками и направил в сторону зеркала.

— Послушай, не забивай себе этим голову. В понедельник ты начинаешь работать в новой картине и ты не имеешь права отвлекаться на то, что существует только в твоем воображении.

Крис повернулась на стуле.

— Ты прав, я думаю. Впрочем, как и всегда.

— Если ты вызовешь полицейских, они примут тебя за чокнутую.

— Да, да, — кивнула она. — Известность — это та часть моей работы, которая дается мне нелегко. Я ненавижу, когда меня узнают, когда незнакомые люди подходят ко мне на улице и требуют автографы или просят сфотографироваться рядом.

— Это цена, которую ты должна платить, лапочка.

— Это слишком высокая цена! Когда я закончу строительство нового дома и отложу в банке достаточный капитал, я брошу эту работу.

— Послушай, ты любишь свою работу. Тебе надо только спокойнее относиться к своей славе. У меня есть хороший психиатр.