— Средний, — отвечает он, хотя ни разу в жизни не плавал на каяке, избрал этот специфический обман потому, что ненавистный ему блондин — заядлый каякер. Такая ирония позабавила Уэнделла Ная.

Лицо Габриэль лучилось обещанием.

— К тому же вам посчастливится проплыть по многим рекам в акватории Барилочи.

«Вынимай пушку».

Уэнделл не двигается, его раздирают противоречивые чувства. Он только тупо кивает. Все совсем не так, когда перед тобой стоит живой человек, а не картинка, нарисованная в записной книжке. Монотонный голос Габриэль звучит все тише и тише:

— Сейчас аргентинская экономика испытывает трудности, а потому даже самый комфортный отдых и лучшие проводники обойдутся вам дешевле. Мне вот попался ужасный проводник по имени Диего Эфрон.

— Снимки выглядят впечатляюще. — Уэнделлу наконец удалось справиться с собой.

Подойдя ближе, она кивает:

— Обычно путевые фотографии лучше вида на местности, но в Патагонии все наоборот. Видите? — Она показывает несколько красивых снимков заснеженных горных вершин, напоминающих баварские. «Неудивительно, что нацисты скрывались здесь после уничтожения евреев», — думает Уэнделл. А вот и фото самой Габриэль в желтой каске и спасательном жилете — она машет рукой с надувного плота, заполненного кричащими туристами. Вокруг плота пенятся воды Анд.

— Может, включить кондиционер? У вас выступил пот, — предлагает она. — Жарко для мая.

Пока Габриэль возится с термостатом, он, щелкнув замком, открывает дипломат, стараясь, чтобы она не увидела содержимое: пистолет девятого калибра, два глушителя, обоймы и нож спецназа полиции, еще не побывавший в деле. Там лежит кусок заполненной внутри бетоном трубы, синяя бархатная коробочка с двумя шприцами формалина, маленький термос с кофе «Фолджер» и сандвич — хлеб из семи злаков со швейцарским сыром и итальянской сырокопченой салями, приправленный деликатесной горчицей.