— Это, вероятно, было непросто, — замечает Уэнделл с искренним интересом.

— Трудности делают решение дороже, — рассмеявшись, говорит Габриэль и добавляет: — Но сейчас речь идет всего лишь об отдыхе. Знаете, я выросла в Буэнос-Айресе. Родители возили нас на каникулы в Барилочи. Потом я переехала в Нью-Йорк и довольно долго меняла места работы, прежде чем купила это бюро, а теперь посылаю людей на свою родину. Забавная штука жизнь.

— И полна сюрпризов, это уж точно.

— Что еще вам сказать? Готовы к путешествию своей жизни?

Уэнделл Най, крупный и сильный мужчина, кулаки сжаты, мускулы напряжены, с грустью думает: «Я никогда не смогу пройти через это».

Он слышит свой голос:

— Думаю… считаю, что еще не совсем готов к поездке.

Смущенно просит у нее визитную карточку, кладет ее в бумажник. Дотрагиваясь до замочка на дипломате, Уэнделл слышит, как она продолжает его убеждать:

— Жена и сын, вы сказали? У меня тоже мальчик.

«Детей у тебя нет, и живешь одна», — думает он.

— В Патагонии для мальчика столько занятий. Переходы, горный спорт. Такой отдых он на всю жизнь запомнит. Приятные воспоминания ребенка должны много значить для отца, — говорит она.

— Я сказал, что подумаю об этом, — желая спрятать краснеющее от стыда лицо, отвечает Уэнделл.

Габриэль, пытаясь его успокоить, касается его руки:

— У вас фото с собой?

— Семьи?

— Тех, кого хотите поразить. Их снимок. Можно взглянуть?

— Снимок, — медленно повторяет Уэнделл, ясно представляя запечатленный на фотографии автомобиль защитного цвета, напоминающий старый «форд-фэрлейн», который едет по Бруклин-стрит; и стоило ему представить это, как ярость вернулась с прежней силой.

— Что-то не так? У вас нет фото любимой жены и сына? — спрашивает Габриэль.