Волк тяжело вздохнул, наблюдая за этими приготовлениями, действия группы вступали именно в ту фазу, в которой он был напрочь неуверен. Теперь все зависело от того, правильно ли рассчитал привезенный из Бинт-Джебейля спец. Фашист украдкой, чтобы не видели Абды, перекрестился и с силой крутанул ручку, лампочка над кнопкой замигала неуверенным красным огоньком. Еще несколько оборотов и большой палец с тщательно подстриженным ногтем, торчащий из обрезанной кожаной перчатки надавил кнопку. Мигание тут же прекратилось, теперь лампочка горела ровным красным светом.

— Двадцать минут, — коротко произнес Фашист, обернувшись к Волку.

— Ну-ну, — пробурчал тот в ответ, привычно засекая время.

Следующие пятнадцать минут они молча лежали, всматриваясь в протянувшийся вдоль линии трехметровый забор из сетки «рабица» со спиралью «егозы» наверху. Позади этого забора виднелась перепаханная контрольно-следовая полоса. Где-то вдоль нее тянулись два подземных кабеля волновой сигнализации, создающие между собой электромагнитное поле. Когда в окрестностях появлялось тело с диэлектрической, или магнитной проницаемостью, отличной от проницаемости свободного пространства, поле искажалось, искажение детектировалось и проверялось специальным анализатором, и если оно превышало некое пороговое значение, формировался сигнал тревоги. Так объяснял давешний спец, причем, когда он говорил об этом, то настолько увлекался, что даже сочившийся из всех его пор запах страха куда-то пропадал, совершенно растворяясь в воздухе. По его словам, обмануть такую сигнализацию совсем не сложно, слишком чувствительна она к различным изменениям, слишком точной калибровки требует. Зарытый прямо у ограждения им и Фашистом генератор, гарантированно должен был забить ее электромагнитное поле такими помехами, что оператору сидящему где-то на заставе за пультом покажется, будто на контрольно-следовой полосе как минимум резвиться стадо слонов, ну или проводит маневры танковая рота.