Сняв рубашку, Харден опустился на колени рядом с Кэролайн. Солнце грело ему спину. Он целовал ее пятки, икры, бедра. Кэролайн расчесывала пальцами его густые каштановые волосы. Найдя место, прикосновение к которому заставило Хардена вздрогнуть, она спросила:

— А кто будет управлять яхтой? Автопилот?

Харден снова взглянул на успокаивающееся море.

— Да, — кивнул он. — Никуда она не денется.

Кэролайн поманила его к себе нежным и неторопливым поцелуем.

Они были поглощены друг другом, когда «Сирена» внезапно накренилась под порывом холодного ветра и на суденышко упала тень от тучи. Кэролайн крепче прижалась к мужу, и ее кожа покрылась гусиными пупырышками.

— Что происходит, капитан?

Харден поднял голову и взглянул на море. Дождевые тучи закрыли солнце. Небо впереди по курсу было ясным, но с обеих сторон яхты горизонт как будто придвинулся ближе. Диск солнца просвечивал сквозь тучи, как устье раскаленной топки.

— Нам бы лучше...

— Что? — с тоской вздохнула Кэролайн. — Ты не думаешь, что надо закончить одно дело, прежде чем приниматься за другое?

— Боюсь, что сейчас не выйдет.

Кэролайн оперлась на локоть и оглянулась. За кормой яхты шквал стремительно гнал вперед длинную полосу низких черных туч.

Кэролайн встретила тучи возгласом отчаяния:

— Вы что, подождать не могли?!

Они рассмеялись и бросились убирать паруса. Пока Харден поднимал штормовой стаксель, Кэролайн взялась за штурвал и направила яхту в бейдевинд, ослабив давление ветра на парус, чтобы его можно было спустить. Под очередным порывом ветра парус затрещал, как сосновые ветки, брошенные в костер. Кэролайн координировала движения яхты с усилиями мужа, и наконец парус упал на палубу.

Харден поспешно отцепил парус от штага и запихнул вниз через форлюк. Складывать его не было времени. Затем он поднял на мачту штормовой стаксель, перехватывая фал руками, обернул ходовой конец фала вокруг барабана лебедки и туго натянул парус.