– Сога, жестянщик.

Она решила назвать сына Хитоси. Имя это составляют два знака – под номерами один и семьсот пятьдесят семь по новой официальной номенклатуре. Простая, элегантная конфигурация, легкое начертание. Да и ребенку легко запомнить, когда он начнет учиться грамоте. Конечно же, посоветовалась с мужем, но лишь проформы ради, как и в большинстве иных случаев.

– Хитоси. Очень мило, правда? Как ты думаешь?

– Ну…

– Вот и отлично! Пусть будет Хитоси.

Папаша Сога не спорил. Он давно усвоил, что спорить с супругой, если она уже приняла решение, бесполезно. Да и к чему? Женщина она толковая, практичная. Хитоси – не так уж плохо для пацана. Муж продолжал штамповать свои мечи-жестянки, а мамаша Сога жила под гнетом вполне обоснованных опасений: а что, если и этот?… Каждый вечер она засыпала, прижав к себе ребенка и отпихнув мужа к противоположному краю супружеского ложа. По ночам она часто просыпалась и засыпала снова, лишь убедившись, что сын ее еще дышит. Отвергнутый супруг скользил взглядом по соблазнительным, но недосягаемым изгибам тела жены и втихомолку массировал свой обиженный невниманием детородный орган.

Без видимой причины она возненавидела мужа. Это проявлялось, впрочем, лишь когда она его видела. Заочно она не переставала нахваливать его мужские качества, его заботливость, преданность семье. Но стоило ему переступить порог, войти в дом, как брови мамаши Сога сдвигались, чело хмурилось. Муж ее тщетно силился вспомнить, когда в последний раз она ему улыбнулась.

Первые месяцы жизни младенца пролетели без особых проблем. Может быть, новые вакцины помогли. Прошел год, а ребенок так и не умер. Вот он уже ковыляет, лопочет первые слова, вот он научился пользоваться горшком и любить свою мамочку.