— Ах ты, бедненькая! — негромко произнес он.
Действуя предельно аккуратно, Николас зажал задние лапки мухи между ногтями указательного и большого пальцев, а потом с методичностью и скрупулезностью энтомолога оторвал ей одно за другим оба крыла. Насекомое, обезумевшее от боли, вновь рухнуло на письменный стол, пробежало по нему до самого края и свалилось в пустоту.
С лестницы между первым и вторым этажами дома донесся голос матери Николаса. Она позвала его по имени, но он не ответил. Внимание мальчика было поглощено поисками мухи, упавшей на пол. Ему казалось, что она должна была крутиться на одном месте где-нибудь неподалеку, как какой-то обезумевший волчок. Кораль Арсе процокала каблуками мимо его комнаты и, судя по всему, заглянула в соседнюю дверь — в комнату Дианы.
Конь был водружен на поле с8. Пока машина раздумывала над тем, как выйти из этой западни, Николас стал снова искать глазами муху и обнаружил ее совсем рядом с одной из ножек кресла. Она больше не шевелилась и даже не дергала лапками. Николас прицелился и накрыл ее метким плевком. Муха не пошевелилась.
«Ну что ж, значит, умерла».
Боковым зрением он заметил голову Арасели, проплывшую мимо него в оконном проеме. Часы в гостиной пробили половину восьмого. Он представил себе, как голова Арасели, напоминающая шар, зависший в воздухе и вечно улыбающийся во весь рот, плавает по саду в поисках своего туловища. Мама Николаса уже прошла по коридору второго этажа назад. Сын был уверен в том, что она не упустила возможности задержаться на секунду-другую перед зеркалом.