В моем представлении все выглядело несколько иначе: одинокая вдова, на тысячи миль кругом никого, кроме аборигенов. И как-то появился мужчина, скорее всего рабочий, ищущий подходящее занятие или что-то в этом роде. Она предложила ему остаться. Потом он женился на своей хозяйке и купил пивоварню. Скорее всего он — белый, межрасовые браки были тогда крайне редки...

— Приедете в Перт, позвоните и зайдите ко мне, — сказал я. — Посоветую, что нужно будет предпринять в зависимости от обстоятельств. Словом, посмотрим, что я еще смогу для вас сделать.

— Видите этот гипс, мистер Клоуз? Я его ненавижу!

— Напрасно. Он блокирует перелом.

— Не уверена, что не испытываю ненависти и к перелому.

— Можно задать вам еще один вопрос?

— Почему я пошла в армию? Да?

— Угадали!

— А вы знаете какой-нибудь иной способ для женщины сделать карьеру?

— Но может случиться война...

— Да, может, если вы, мужчины, допустите.

— Справедливо, — заметил я. — Итак, увидимся через месяц в Перте, когда вы приедете вступать во владение наследством.

Но мне пришлось встретиться с ней гораздо раньше. Отель, рекомендованный Грегом, оказался самым неспокойным изо всех отелей, в которых я когда-либо останавливался. Клацанье машин, работающие всю ночь агрегаты, даже улыбки служащих казались какими-то вымученными. В два часа ночи я проснулся от подступающей к горлу тошноты, подумал, отчего бы это, и снова задремал. Час спустя снова очнулся от болей в животе, меня вырвало, а еще через час я уже лежал на операционном столе: у меня удаляли аппендицит.

На следующий день ко мне пришел Грег, неся пакет с двумя бутылками шампанского.

— По-моему, в данном случае это более подходяще, чем какие-то розы.

Грег протянул мне телекс от Банбери, в котором говорилось, что тот получил выгодное предложение относительно Стринджер Стейшн и моя задача — немедленно уговорить мою клиентку продать ферму.