— Хорошо, — ответила Шарлин, снова одарив меня улыбкой и рассеянно скользнув по конверту глазами.

В лифте я мрачно размышлял, сколько понадобится времени, чтобы этот конверт достиг моего стола. Движение началось, когда Шарлин взяла его, чтобы передать Миллеру Банбери. Потом его секретарша, брезгливо посмотрев на желтый конверт с отпечатками пальцев аборигенов, возьмет его стерильными щипчиками и нераспечатанным положит на поднос. Так будет и дальше. Наша фирма привыкла иметь дело с изящной бумагой и солидными клиентами. А такой конверт, может быть, и вскроет какая-нибудь секретарша, но вряд ли.

Полагаю, злополучный конверт будут перебрасывать от одного к другому не менее десяти дней. Он пройдет через много рук, побывает и у чемпиона Олимпийских игр по плаванию, давно уже располневшего и занимающегося теперь разведением арабских лошадей. (О! Наша компания претерпела много изменений со времен Макдональда и Слаутера!) Попадет он и к элегантной Марии Н. Брайт, альпинистке со светскими замашками, номер восемь из главенствующей Десятки. При этом она, конечно, наденет белоснежные перчатки, очень нервная особа. В свое время я заметил, что ей покровительствует сам. Миллер Банбери.

И вот день настал.

Я даже забыл о начавшемся в два часа матче в крикет между Новой Зеландией и Западной Австралией, все, включая меня, были приглашены выпить шампанское с Мэннингом Майнингом. Какая досада...

Конверт был помят и потрепан, и из желтого он стал грязно-коричневым, его так и не распечатали. Словно опытный хирург, я уверенно вскрыл его, действуя хромированным ножом, который привезла мне как сувенир из Куала-Лумпур моя последняя секретарша.

Внутри лежал сложенный вчетверо бланк завещания, такой можно свободно купить в почтовом отделении или магазине канцелярских товаров, если, конечно, надо составить завещание, не прибегая к дорогостоящим услугам фирм, подобных «Макдональду и Слаутеру».