И когда она услышала сладострастный стон мужа, что-то хрупкое лопнуло у нее внутри.

Все поплыло перед глазами. Она бросилась вниз по лестнице, крики ее заглушили отчаянный плач дочери. Слова превратились в заклинание:

– Господи, только не это!

Она распнет эту скотину, этого осквернителя ее дома. Ни одной разумной мысли не было у нее в голове, когда она бросилась вперед, чтобы вцепиться в эти широкие плечи. Она жаждала крови. Но проворный чужак подхватил мужа на руки, будто невесту, которую вносят в дом, и ловко выскользнул с ним в дверь.

Сара бросилась за ними во двор, вопя, плача, крича, но услышала ее только ночь. Она, обезумев, носилась кругами, ища их в темноте. Куда он унес ее мужа? И так быстро?

Она рухнула на колени на гравий дорожки. Камешки порвали ночную рубашку и впились в кожу. Окровавленная Сара вытянулась на дорожке, всхлипывая в бесполезной молитве. Мужчина? Да, это был мужчина! О Иисусе сладчайший, пусть это будет неправда! Мужчина, красавец, с пронзительными угольно-черными глазами, с царственными манерами, с безупречной кожей, густыми черными ресницами, с ониксовыми кудрями, сделавшими бы честь любой женщине... мужчина... нет, только не это... мужчина ростом выше шести футов, широкоплечий, такой сильный, что поднял Армана, как младенца! Нет!

Ее вырвало. Сара вытерла рот и с трудом встала, цепляясь за землю. Подняла глаза к небу, потом к освещенному окну спальни дочери. Медленно войдя в дом, Сара протянула руку к телефону. Внутренний голос говорил ей, что за ребенком сегодня присмотрит Марлен. Марлен прекрасно обращается с младенцами – хорошая, верующая девушка.

А сейчас у Сары Ричардс есть дело, которое надо исполнить. То, которое она откладывала уже месяцами. Здесь требуется нечто большее, чем молитва. Ее муж – с мужчиной, и священнослужителям боль такой силы неподвластна. У старухи, той, что живет на краю болот, есть зелья и все прочее, чтобы исправить эту мерзость. А то, что Сара ей расскажет, останется между ней и старой колдуньей.