Вот так. Задним умом мы все крепки. Олеся после уж одумалась, чего сказала. При живом-то чужом муже, Антоне Сергеевиче Ливадине. На любимого человека Нику, уже покойника, на компаньона его, пока в здравии, на жену Антона, тут же присутствующую…

Ну, за Наташу я был спокоен. Она, впрочем, поступила в точности так, как я от нее и ожидал. Книжку, что читала (между прочим, Кафка – она его обожает, особенно «Зaмок»), тихонько отложила, ножки свои, зависть всех моделей, с лежака спустила и в шлепанцы на шпильках острых обула. И пошла себе с пляжа, так никому ни слова и не сказав. Мол, сами разбирайтесь. Я тоже поднялся, покрутил пальцем у виска – в сторону Олеськи, конечно. И поспешил вслед за Наташей. А Ливадин мне только вдогонку поглядел просительно, дескать, помоги и успокой.

– Тебя проводить? – подбежал я к Наташе. Обидно, что на шпильках, хоть они и красивые, все в золотых стразах и с перышком на боку. Только на полголовы выше меня теперь.

– Проводи. До бара. Я в номер не хочу, – немного капризно сказала она.

И мы пошли. До бара. Нам вслед, я видел это, смотрел Юрасик. Ревниво смотрел. Куда это мы пошли? А как увидел, что не в номер, так отвернулся. У шезлонгов теперь было все спокойно. Как в последние мгновения перед вселенским землетрясением.

Но чтобы было понятнее дальнейшее, мне придется отступить несколько в сторону и объяснить хотя бы, кто такой этот Юрасик и откуда он вообще взялся в нашей компании. Не долго, но пару слов все же сказать надо.

Глава 2

Голубчик

Это случилось год назад и как бы само собой. Обычное дело для того круга людей, в коем вращались оба моих близких друга. Дружбу мы делили одну на всех, хоть и в неравной степени, а вот жизненные занятия наши различались и бизнес у каждого был свой. А в бизнесе – известное даже мне обстоятельство – часто случаются всякие слияния и расхождения интересов, к взаимной выгоде одной или обеих сторон. Вот Ника и связался с этим Юрасей. Деталей я не знаю, а только решили они, что вместе им плыть далее выгодней. Автопром сам по себе сфера крупных капиталов, и одному в нем, видимо, несладко.