Шон заметил золотой жетон, прицепленный к ремню у толстого правого бока.

– Не слышу ответа! – Полицейский приложил руку к уху.

– Нет, сэр.

– Нет, сэр.

– Нет, сэр.

– Значит, вы хулиганы. Вот вы кто такие! – Он ткнул своим толстым пальцем в сторону человека в машине. – Мне и моему напарнику порядком надоело здешнее хулиганье, от которого приличным людям в Ист-Бакинхеме житья нет и на улице страшно показаться. Ясно?

Шон и Джимми молчали.

– Простите, – сказал Дейв Бойл. Вид у него был такой, словно он сейчас расплачется.

– Вы здешние? – спросил рослый полицейский. Глаза его шарили по левой стороне улицы так, словно он знал здесь всех и каждого и соври они, он их тут же заберет в отделение.

– Угу, – сказал Джимми и оглянулся на дом Шона.

– Да, сэр, – сказал Шон.

Дейв ничего не ответил.

Полицейский перевел взгляд на него:

– А? Ты что-то сказал, парень?

– Что? – Дейв покосился на Джимми.

– Ты на него не гляди. Ты на меня гляди! – Дыхание толстомясого с шумом вырывалось из его ноздрей. – Ты здешний, парень?

– А? Нет.

Полицейский наклонился к Дейву:

– А где ты живешь, сынок?

– Рестер-стрит. – Он все еще не сводил глаз с Джимми.

– Отребье с Плешки пробралось на Стрелку, да? – Вишнево-алые губы полицейского вытянулись в трубочку, словно он сосал леденец. – И наверно, не для добрых дел.

– Сэр?

– Твоя мать дома?

– Да, сэр. – По щеке Дейва скатилась слеза, и Шон с Джимми отвели взгляд.

– Надо будет с ней побеседовать. Рассказать, что задумал ее хулиганистый сынок!

– Я... да я ничего... – забормотал Дейв.

– А ну залезай! – Полицейский распахнул заднюю дверцу, и Шон ощутил явственный и крепкий запах яблок, октябрьский запах.

Дейв поглядел на Джимми.

– Лезь давай! – рявкнул полицейский. – Ты что, хочешь в наручниках оказаться?