Со дня смерти моей матери прошло тринадцать месяцев, а я пока что не удосужился проверить, на месте ли реликвия в желтой металлической коробке с надписью «Кодак». Возможно, в один прекрасный день я достану коробку, вытащу допотопный проектор – и просмотрю фильм в сто первый раз. И увижу ее опять – молодую, живую, хохочущую.

По-моему, это хорошо – начать мою историю именно с этого. Беременная хорошенькая женщина на озере в жаркий летний день. Ведь, говоря по совести, ни одна история в вечно текущей жизни не имеет «подлинного», стопроцентного начала. Существует только момент, с которого рассказчик вдруг начинает пристально отслеживать события.

Другая картинка. Пять с половиной лет спустя. 11 марта 1977 года. После полуночи прошел один час и двадцать девять минут.

По бостонскому району, известному под названием Мишн-Флэтс, медленно катит патрульная полицейская машина. Колеса месят присыпанный песком снег. Впереди эстакада «надземки». Все залито призрачным ночным фосфоресцирующим светом.

Патрульная машина останавливается у бара, который называется «Килмарнок». Большой черный силуэт с неоновой рекламой в окнах.

Внутри машины полицейский – его имя нам не важно. Он протирает ладошкой запотевшее боковое стекло и задумчиво глядит на неоновую рекламу. «ПИВО ГИННЕСС». И традиционный посул: «ВЕЗДЕ ХОРОШО, А У НАС ЛУЧШЕ!»

В час ночи бар закрывается, огни гасят. Прошло уже двадцать девять минут после закрытия. А неоновая реклама все еще горит. Непорядок.

«Так-так...» – думает полицейский.

Если бы он поехал другой улицей или не обратил внимания на дурацкие неоновые огни – ничего из последующего не случилось бы.

Будущее в этот момент еще не определено – тысячи возможностей остаются открытыми. И вместо нашей истории могут произойти сотни других.

Полицейский может попросту хмыкнуть, наплевать на непорядок с рекламой и двинуться дальше по Вашингтон-авеню. В конце концов, невелико событие! Какой бармен раз в год не забывает погасить часть огней, закрывая среди ночи свое заведение?