Но, похоже, не весь. И если так, то кто нашел записи и почему спустя годы этот человек вышел со мной на связь? — мучительно размышляла она.

Лили — это имя она дала ребенку, которого вынашивала девять месяцев, а видела лишь четыре часа. За три недели до выпуска Рида из Вест-Пойнта, а ее из Стоункрофта, она поняла, что беременна. Они оба испугались, но сошлись на том, что по окончании учебы сразу поженятся.

«Ты понравишься моим родителям, Джинни», — утверждал Рид. Но она знала: он беспокоится, как они отреагируют. Рид признался, что отец предупреждал его — никаких серьезных отношений, пока не исполнится хотя бы двадцать пять лет. Он никогда не рассказывал о ней своим родителям. За неделю до выпуска его сбил на узкой дороге в студенческом городке Вест-Пойнта какой-то лихач, скрывшийся с места происшествия. Так и не довелось генералу (ныне — в отставке) и миссис Кэррол Рид Торнтон увидеть, как награждают их мальчика, пятого по успеваемости в классе. Диплом и кортик покойного сына они получили на особом вручении во время выпускной церемонии.

Они не знали, что у них есть внучка.

Даже если кто-то и отыскал запись об удочерении, как он сумел (или сумела) настолько сблизиться с Лили, чтобы взять у нее расческу и снять с зубцов длинные золотистые волоски? — недоумевала Джин.

Первое страшное сообщение содержало расческу и записку, гласившую: «Проверь ДНК — это твой ребенок». Ошеломленная Джин отнесла в частную лабораторию волоски из локона своей новорожденной дочери, которые сберегла, а также образец своей ДНК и волосы с расчески. Заключение подтвердило ее наихудшие опасения — волосы с расчески принадлежат ее дочери, которой уже пошел двадцатый год.

А может, эта замечательная заботливая чета, удочерившая Лили, узнала, кто я такая, и решила подобным образом прощупать почву, прежде чем попросить у меня денег?