Элисон еще не успела вынырнуть, а он уже был в бассейне, прижал ее к груди и смеялся, глядя, как она барахтается, молотит ногами. Как глупо. Лучше просто смириться с неизбежным. «Сейчас ты умрешь», — шептал он ровным, спокойным голосом.

Ее волосы налипли ему на лицо, мешали смотреть. Он раздраженно отбросил их. Ему хотелось без помех наслаждаться ее агонией.

Скоро все закончится. В отчаянном стремлении вдохнуть, она открыла рот и наглоталась воды. Он ощутил последнюю неистовую попытку Элисон вырваться, затем по ее телу прошла мелкая дрожь, и она обмякла. Он сжал ее сильнее, желая прочесть ее мысли. Молится ли она? Взывает к Богу о спасении? Видит ли свет, который, говорят, видят люди, стоя на пороге смерти? Он подождал три минуты, прежде чем отпустить ее и, довольно улыбаясь, проследил, как тело погрузилось на дно бассейна.

Из бассейна он вышел в пять минут восьмого, натянул рубашку и шорты, обул кроссовки, надел кепку и темные очки. Он уже знал, где оставит бессловесное упоминание о своем посещении — визитную карточку, на которую обычно не обращают внимания.

В шесть минут восьмого он бежал трусцой по тихой улице — обычный любитель ранних оздоровительных пробежек. Здесь целый город таких.

2

В тот день Сэм Диган не собирался открывать папку с делом Карен Соммерс. Он пошарил в ящике стола в поисках успокоительных таблеток, смутно припоминая, что спрятал их именно там. Когда его пальцы коснулись потертой, до боли знакомой папки, он помедлил, но потом, скривившись, достал ее и раскрыл. Увидев дату на первой странице, он понял, что подсознательно хотел ее найти. На следующей неделе, в День Открытия Америки

Папка должна была храниться в архиве, среди других нераскрытых дел, но каждый из трех прокуроров, сменившихся за это время в округе Оранж, прекрасно знал, что Сэм ее ни за что не отдаст. Двадцать лет назад он первым ответил на телефонный звонок женщины, исступленно кричавшей, что ее дочь зарезали.