«Заинтересованное лицо», так мы сейчас называем людей вроде Линдстрома, — размышлял Сэм. — Я всегда считал, что этот парень виновен. Никогда не мог понять, почему Соммерсы так выгораживали его. Господи! Можно было подумать, что они защищают собственного сына".

Сэм небрежно бросил папку на стол, поднялся и подошел к окну. Отсюда была видна автостоянка, и он вспомнил, как однажды арестованный, обвиняемый в убийстве обезоружил охранника, выпрыгнул из зала суда в окно, пересек стоянку, вышвырнул какого-то мужчину из машины и уехал на ней.

Мы схватили его через двадцать минут, подумал Сэм. Так почему же за двадцать лет я не могу найти негодяя, убившего Карен Соммерс? Готов поспорить, что это Линдстром.

Сейчас Линдстром — влиятельный нью-йоркский адвокат по уголовным делам. Лучший специалист, если надо спасти очередного убийцу. И ничего удивительного, ведь он сам из их числа.

Сэм пожал плечами. День был противный, дождливый и на редкость холодный для начала октября. Я всегда любил эту работу, думал Сэм, но силы у меня уже не те. Скоро на пенсию. Мне пятьдесят восемь... Я отдал полиции большую часть своей жизни. Пора оформлять пенсию и уходить. Немного сбросить вес. Навещать детей и проводить больше времени с внуками. А то так и не заметишь, как они пойдут в колледж.

Начала болеть голова, и он запустил пальцы в свои редеющие волосы. Вспомнил, что Кейт запрещала ему так делать. Ты ослабляешь корни, утверждала она.

Возвращаясь к столу, он почти улыбнулся, вспомнив псевдонаучную теорию облысения, выдвинутую его последней женой, но тут его взгляд снова упал на папку с надписью «Карен Соммерс».

Он все еще регулярно навещал Алису, мать Карен, которая снимала квартиру в городе. Сэм знал, ее утешает, что человека, отнявшего жизнь ее дочери, все еще ищут, но дело не только в этом. Он надеялся, что рано или поздно Алиса упомянет нечто такое, чему никогда не придавала значения, и это, наконец, даст ему зацепку в поисках убийцы Карен.