Пока что на пленке были слышны главным образом шумы, заглушавшие все, кроме двух-трех дразнящих фрагментов жаркой перепалки между мужчиной и женщиной. О том, что в доме ссорились, Эдди догадался и по поведению мальчика, брошенного во дворе и предоставленного самому себе: в какой-то момент малыш вдруг зажал уши руками, словно ему тяжело было слушать продолжение того, что так упорно старался расслышать Эдди. Хендрикс питал странную для шпика-любителя еретическую ненависть к техническим новшествам.

Прислонившись к углу сарая, он взял меньший из двух магнитофонов, ткнул пальцем на «запись» и приставил встроенный микрофон вплотную к губам.

«Два двадцать три. Продолжаю наблюдение в Овербеке по адресу: Уитли-роуд, 1154. Пять минут назад объект вышел во двор и направился к мальчику, сидящему у ограды, и сообщил ему, что отец хочет поговорить с ним по телефону. Отец, повторяю. Из чего следует, что Уэлфорд знает, где его жена и сын проводят вторую половину дня.

Для памяти: получил увечье, принимая меры для уклонения от встречи с противником. Издержки работы у черта на куличках. Также есть вероятность, что меня засекли. Ребенок (в красной футболке с Микки-Маусом и бейсболке „Янки“) то и дело поглядывал на деревья и махал тощей ручонкой в мою сторону. Благо, он не разговаривает.

Вопрос: почему, если объекту нечего скрывать, он сделал такой крюк, тщательно заметая следы?»

Хендрикс подождал, держа большой палец на кнопке «пауза».

«Два двадцать восемь. Никаких признаков движения. Поправка. Ребенок только что вышел во двор, на этот раз в сопровождении белого мужчины: рост под метр девяносто, вес около восьмидесяти, лет тридцати пяти, ушлый бабник, загорелый, в шортах, шатен, волосы полудлинные, растительность на лице отсутствует, глаза… навскидку — голубые в сраку».

Следуя биноклем за мужчиной, Хендрикс видел, как он вслед за Недом подошел к тенистому дереву и, присев на корточки возле наваховской циновки, предпринял неловкую попытку включиться в его видеоигру. Он делал это только для того, чтобы успокоить ребенка, явно считая минуты, когда сможет вернуться в дом. Как тут не задуматься, зачем Карен взяла с собой ребенка, — это во-первых. И зачем ей надо было идти на риск? Если, конечно, она не использовала ребенка для прикрытия.