— Ну, что скажешь, Док?

Мальчик поднял взгляд от миски с хлопьями.

— Том… — взмолилась Карен.

Ожидая, пока прислуга нальет ему кофе, Том слегка раскачивался то к солнцу, то от солнца, струящего жаркие лучи в распахнутые настежь окна.

— Я имею в виду — завтракать вместе. Был еще такой комедийный телесериал в шестидесятые — как его? — о каком-то совершенно безумном провинциальном семействе. Спасибо, Дарлина.

— Прекрати, Том.

— Что бы ни случилось, они всегда завтракали вместе. Вафлями с сиропом. И отец с ними… Каждое утро! Тебе бы это понравилось, правда, Док?

— Ты шутишь? Зачем вселять в него надежду?

— Так понравилось бы, Док? — упорствовал Том. — Док?

Открытый немигающий взгляд.

— Ау-у! Есть кто дома?

— Как ты можешь, Том!

— «Отцу виднее», мистер Уэлфорд? — робко подсказала горничная.

— Точно! Спасибо, Дарлина. Ты слишком молода, радость моя, чтобы это помнить. Да, «Отцу виднее».

Когда мальчик снова опустил взгляд, Карен поняла, что глаза его, в миниатюре отражавшие белую льняную скатерть, не выдали тайну. Он принялся выкладывать вдоль обсаженного кроликами ободка миски бордюр из разбухших хлопьев «Будьте здоровы!».

Столовая была залита светом.

— Нед все понимает, правда, золотце? — Карен улыбнулась. — Папочка у нас ранняя пташка и должен приходить на работу раньше всех, чтобы поймать всех-всех-всех червячков.

— Я проспал, — сказал Том, потягиваясь. Под его хрустящей лиловато-синей «оксфордской» рубашкой лениво перекатывались огромные валуны хорошо натренированных мышц. — Не слышал даже этого чертова будильника. Такого со мной еще не бывало.