Она съездила по делам в поселок, она повидалась с флористом на предмет аранжировки цветов для званого ужина, до которого оставалось две недели, она встретилась с миленькой, но туповатой женой одного из друзей Тома — они сыграли партию в теннис, а потом позавтракали на террасе в Пайпинг-Рок. Ее соперница, одна из немногих женщин в клубе, не относившихся к ней как к самозванке, нанесла ей поражение в честном бою, выиграв несколько сетов подряд.

Главное — не привлекать внимания.

За столом, когда они с Перрьер удалились в тень зонтиков клюнуть по салатику и глотнуть белого вина, Карен сказала, что они отлично провели время и что, когда спадет эта проклятая жара, надо будет непременно устроить матч-реванш, — втайне упиваясь мыслью о том, что она уже вряд ли когда-нибудь переступит порог этого заведения.

После клуба на пути домой идея провести остаток дня в Эджуотере, сидя у бассейна с Недом и Хейзл, — теперь, когда «наш маленький секрет» вышел наружу, — показалась Карен более чем невыносимой.

Вместо того чтобы свернуть на шоссе Пайпинг-Рок, ведущее через Долину Акаций прямо к морю, она продолжала ехать вперед, на юг; по радио, настроенному на местную волну, гоняли хиты десятилетней давности. Карен пробежалась по шкале, притормозила на сводке погоды и транспорта, потом снова вернулась к «машине времени», прибавив громкость на песне «Вызывает Лондон» группы «Клэш», напомнившей ей о ее первом знойном августе в Нью-Йорке, когда у нее не было денег доехать до Джонс-Бич, где компания «Кока-кола» устраивала серийные концерты джаза и рэгги.

Она отчаянно сопротивлялась ностальгической силе музыки, откатной волной увлекавшей ее в прошлое. Разве не Том избавил ее от всего этого? В своем чувстве долга по отношению к нему она усматривала реальную опасность. Из страха не выдержать и пойти на попятный она решила сейчас же поехать в город и забрать кейс на Центральном вокзале — просто чтобы хоть что-то сделать. Резкий звон в ушах стал понемногу затихать. Середина дня — довольно опасное время суток.