Она могла бы ехать так вечно.

Синий «бьюик» чуть не целую милю проторчал у нее в зеркале заднего вида, прежде чем она заподозрила, что за ней следят.

Проехала еще пару миль — «бьюик» был на месте. Далековато, водителя не разглядеть. Ветровое стекло, в котором отражалось голубое небо, только предполагало уловку.

Тогда Карен ушла на скоростную полосу; она не спускала глаз со стрелки спидометра, пока не выжала семьдесят пять, ничуть не заботясь о том, что ее могут тормознуть за превышение скорости. «Бьюик» отстал на пару машин, исчез из виду, потом снова вынырнул по другую сторону «ю-холовского» трейлера

Лезет в голову невесть что. Она посмеялась над собой, поворачивая зеркальце посмотреть, не отразилось ли на лице испытанное ею облегчение.

Разноцветные буквы огромной вывески магазина «Игрушки — это мы!» маячили на фоне неба обещанием исцеления верой. Нед, пока не перестал разговаривать, вечно устраивал истерики, требуя, чтобы его свозили в этот магазин. Карен почувствовала мучительный укол совести. Снизив скорость, она подождала, когда ее обгонит шедший теперь за ней трейлер, и пропустила последний выезд с трассы.

За пустырем, окаймленным чахлыми сосенками и рядом ветхих каркасных домишек, раскинулся торговый центр — огромный, сияющий белизной город без единого окна, куда, казалось, ведут все пути — даже та вроде бы тупиковая дорога, на которую свернула Карен. Оказавшись на просторной полупустой автостоянке, мерцающей в этой феерической жаре, словно солончаки Юты, она отказалась от своего намерения.

Если она привезет Неду подарок, это будет смахивать на попытку его подкупить или, что еще хуже, — успокоить собственную совесть.

Карен медленно вырулила со стоянки, приняв решение проехаться назад длинной дорогой вдоль берега. Возвращаться к родным пенатам она не спешила.

По всему дому гулял знойно-соленый запах моря.