— И ты уверена, что всегда наказывала того, кого надо? Что люди получали заслуженное наказание?

— Мы должны полагаться на систему. Без нее общество развалится.

— И кто же заслуживает наказания за то, что здесь случилось?

Тот, кто лежит в земле, хотела сказать Грейс, но Клэй знал это и без нее, а потому она промолчала.

— Почему же не призналась раньше? — спросил он. Она невесело усмехнулась:

— Наверно, потому же, почему и ты до сих пор охраняешь это место с ружьем.

Несколько секунд Клэй молча смотрел на нее.

— Похоже, тебе предстоит принять нелегкое решение.

— Наверно.

Молчание.

— И ты не попытаешься меня отговорить? — с кривой усмешкой спросила Грейс.

— Каждый решает для себя сам.

Какой уклончивый ответ. Она хотела бы услышать другой — чтобы зацепиться, схватиться, возмутиться, обвинить кого-то. Чтобы не дать ему обойти ее так легко. Но прежде чем она успела что-то сказать, Клэй сменил тему:

— Так ты ушла с работы?

— Нет, у меня отпуск. — За последние пять лет у нее не было ни одного прогула. Штат задолжал ей два месяца, к тому же она еще взяла и отпуск.

— Не самое лучшее место для отпуска.

— Ты же здесь живешь, так?

— У меня на то веская причина.

Грейс не удивилась бы, если бы брат, по примеру матери, назвал ее предательницей, но чувствовала — Клэй рад, что сестра сбежала в город. Он хотел, чтобы она держалась подальше отсюда, жила своей жизнью и забыла о нем, о Стилуотере, обо всем.

Из-за этой вот душевной щедрости Грейс ощущала себя не в своей тарелке — потому что хотела того же и для него.

— Ты тоже мог бы уехать, если бы хотел по-настоящему, — сказала она, понимая в глубине души, что он с ней не согласится.

— Я сам так решил, — твердо отрезал он и замолчал, плотно сжав губы.