Чилтон ушел, так больше и не взглянув на нее. И остались: она, огромный бесстрастный надзиратель, бесшумные часы за его спиной и закрытый сетчатой дверью шкаф с газовыми баллончиками, смирительными рубашками, намордниками и пистолетом-транквилизатором. На крюке, вбитом в стену, висело что-то вроде длинной трубы с рогаткой в виде буквы «U» на конце — прижимать к стене буйных.

Надзиратель смотрел на нее.

— Доктор Чилтон предупредил вас, чтоб не прикасаться к решетке?

Голос у него был высокий и хриплый.

— Да, предупредил.

— Тогда ладно. Пройдете все камеры; его — последняя справа. Будете идти по коридору, держитесь середки и ни на что не обращайте внимания. Вот, отнесите ему почту, чтоб было с чего начать. — Казалось, надзиратель находит все это весьма забавным. — Просто положите письма и газеты на поднос, он сам откатится в камеру. Если поднос внутри — просто потяните его за шнур, либо он сам его выдвинет. Лектер не может дотянуться до того места, где останавливается поднос.

Дежурный дал ей два журнала — их ничем не скрепленные страницы вываливались из обложек, — три газеты и несколько вскрытых писем.

Коридор тянулся вперед метров на двадцать пять — тридцать, камеры шли по обеим сторонам. Стены некоторых были обиты войлоком, в дверях — смотровые окна, узкие и длинные, словно бойницы. Были и обычные тюремные камеры, отделенные от коридора прочной решеткой, заменяющей переднюю стену. Клэрис Старлинг краем глаза замечала темные фигуры заключенных в камеры людей, но старалась не смотреть в их сторону. Она прошла почти половину пути, когда мужской голос просипел ей вслед:

— Я чувствую, как воняет твоя п…да.

Она и виду не подала что слышит, шла вперед, не оборачиваясь.

В последней камере горел свет. Клэрис пошла ближе к левой стороне коридора, чтобы иметь возможность заглянуть в камеру издали, понимая, что стук каблуков заранее возвещает о ее приближении.