— Ваша речь настолько убедительна и исполнена блеска, что я...

В ответ Тина рассеянно улыбнулась. Было уже поздно, неделя заканчивалась, больше никаких лекций в Северном Бакхеде. Теперь через весь город ей надо ехать в Бакхедскую Евангелическую церковь и — она бросила взгляд на часы — хорошо бы около одиннадцати вернуться домой.

Женщина на мгновение замолчала и заглянула в лицо собеседницы. Тина благодарно кивнула, пытаясь вспомнить имя своей почитательницы. Кажется, Уайт. Нет, Дженет Райт — именно Райт. Она гордилась своей способностью запоминать имена и лица по ассоциациям. Умение вовремя вспомнить имя человека просто необходимо тому, кто делает политическую карьеру, а именно этим и занималась Тина Хоут.

— Вы очень любезны, миссис Райт, — воспользовалась она паузой. Видите ли, я ненавижу нестись сломя голову, а у меня деловая встреча на другом конце города, — говорила она, продвигаясь к выходу. Женщина следовала за ней по пятам.

— Ну конечно, — с жаром произнесла она, — как прекрасно, что вы так требовательны к себе и осознаете...

Она трещала, как пулемет, пока шла за Тиной к выходным стеклянным дверям и, наконец, даже попыталась удержать ее за рукав. Ситуация начала раздражать Тину. Что могло быть причиной подобной назойливости? Желание понравиться, чтобы устроиться на работу? Но миссис Райт казалась на удивление веселой и абсолютно не озабоченной. Тина прищелкнула пальцами и ласково сказала:

— Да-да, я вас понимаю.

Она распахнула тяжелые двери и вышла на стоянку. Женщина не отставала.

— Для меня ваше сегодняшнее выступление так много значит. Ваш богатый опыт...

Слушать, конечно, приятно, но пора ехать. Настойчивая дама продолжала изливать душу, пока Тина Хоут, стоя около машины, выуживала из сумочки ключи:

— ...женское движение и общественная культура... — Витиеватые фразы цеплялись одна за другую.

Однако хватит! Тина прервала женщину мягко, но решительно: