После осмотра страшного обиталища кровавого циклопа в Блайтвилле Эйхорд вернулся в Бакхед ночным самолетом, не в силах избавиться от ужасных впечатлений. Столы и буфеты передвижного дома были «сервированы» кровавыми останками, причем части тела преступник расположил в определенном порядке...

Господи! Это невыносимо! Каждый раз, когда он начинал восстанавливать увиденное в памяти, то просто не мог дышать, хотя и понимал, что не должен допускать влияния эмоций на ход мыслей. Он чувствовал себя виноватым в том, что, не обладая достаточной властью, позволил такому случиться. Им даже овладела некоторая апатия. Нервное переутомление перешло постепенно в глубокую депрессию с обычными для нее ощущениями безысходности, унизительного поражения и губительной жалости к себе. Лишь через несколько недель ему удалось справиться с собой и встряхнуться, но долго еще он оставался вялым, заторможенным, часто пребывал в плохом настроении.

А тут еще пришлось отправиться к дантисту, чтобы запломбировать зуб мудрости. Однако, заглянув Джеку в рот, врач обнаружил, что дело обстоит куда сложнее.

— Да здесь уйма работы! — сказал он своей ассистентке.

— Похоже на то, — ответила она.

Во рту Эйхорда копались четыре руки сразу.

— Не очень больно? — спросила медсестра.

Но кроме невнятного мычания она ничего не услышала в ответ.

Джек чувствовал, как язык переваливается внутри онемевшего рта, а когда услышал жалобный вой бормашины, закрыл глаза.

— Чуть раньше я мог бы поставить пломбу, но теперь, к сожалению, поздно. — Дантист покачал головой. — В первый раз вижу, чтобы инфекция так разрушила зуб. — Он отодвинул сверло бормашины. — Терпеть не могу дергать, — сказал он.