Патрис сидела на балконе. «Отлично выглядишь, Патси, — решил он. — Только слишком задумчивая, особенно для такой паршивой сучки, как ты».

Он смотрел на нее через пустой проход и несколько рядов кресел. Восхитительно — чистейшее наслаждение местью, которое он мог растягивать до бесконечности. Но еще больше ему хотелось спустить курок и смыться из кинотеатра, пока не запахло жареным. Впрочем, он все предусмотрел, верно?

В тот момент, когда Эндрю Броуди зарезал Хоакина Феникса, Рассказчик спокойно встал и направился к месту, где сидела Патрис. Он не колебался ни секунды.

— Прошу прошения. Извините, — пробормотал он, проталкиваясь мимо нее вдоль ряда и переступая через ее длинные голые ноги, не очень эффектные для такой важной голливудской дамы.

— Господи, смотри, куда прешься! — раздраженно прошипела она. Совсем в ее духе — бессмысленная злоба и бездна гонора.

— Вряд ли ты сейчас увидишься именно с ним. Я имею в виду Господа, — съязвил Рассказчик.

Интересно, дошла ли до Патрис его шутка? Скорее всего нет. Боссы из Голливуда плохо понимают тонкие остроты.

Он выстрелил в нее дважды — сначала в сердце, потом в голову, прямо меж вытаращенных глаз. Наповал. Впрочем, с такими психопатками, как Патрис, никогда нельзя сказать наверняка. Кто знает, может, она явится к нему из могилы, как в той эффектной концовке с опрокидывающимся люком из старой «Кэрри», первого романа Стивена Кинга, перенесенного на экран.

Он выполнил свой идеальный план отхода. Точь-в-точь как в кино.

История началась.