— Не так быстро, — отвечает Скарпетта, — мы еще не договорили.

Напряжение Ник исчезает, и когда она начинает говорить, голос ее звучит более уверенно:

— Знаете, самые приятные слова, сказанные мне за эти два с половиной месяца, произнесла Реба. Она сказала, я чем-то похожа на вас. Конечно, она была пьяна тогда. Надеюсь, вы не считаете это оскорблением.

— Единственный человек, кого бы ты могла этим оскорбить, это ты сама, — скромно отвечает Скарпетта. — Я немного старше тебя, если верить тому, что написано в твоем заявлении.

— В августе мне тридцать шесть. Удивительно, как вы все запоминаете.

— Это моя работа, знать о людях как можно больше. Очень важно уметь слушать. Многие только и занимаются тем, что строят предположения, слишком поглощены собой, чтобы слушать. А в морге, где я работаю, мои пациенты говорят очень тихо и не прощают, если я не услышу и не выясню о них все.

— Иногда я не слушаю Бадди, как следует, например, когда злюсь или просто слишком устала, — глаза Ник становятся грустными. — А я должна знать лучше всех, как это бывает, когда тебя не слушают, ведь Рики почти никогда меня не слушал. Это одна из причин, почему мы не поладили. Одна из многих.

Скарпетта догадывалась, что у Ник были проблемы с мужем.

Люди, у которых не ладятся отношения, несут в себе частичку одиночества и неудовлетворенности. В случае с Ник все признаки налицо, особенно злость, которую она считает, что прячет.

— Так плохо?

— Разошлись, теперь на грани развода, — Ник протягивает руку к чашке, но передумывает. — Хорошо, что мой отец живет неподалеку, в Батон-Руж, а то не знаю, куда бы я пристроила Бадди. Рики взял бы его, только чтобы расквитаться со мной.