Тарек раньше возглавлял группу, которой теперь руководил Кальдер, а год назад стал директором департамента фиксированных доходов. Во время работы в одной группе они являли собой мощную команду: агрессивная манера ведения дел Кальдером хорошо дополнялась тонкостью и интуицией Тарека. Они очень уважали друг друга. Кальдер многому научился у Тарека и скучал по тем дням, когда они непрерывно подкидывали друг другу новые идеи.

Тарек все еще продолжал работать над укреплением и расширением своей политической базы. Кальдер напрямую подчинялся ему, как и все другие трейдеры в Европе. Все, за исключением Карр-Джонса. Лондонский отдел деривативов отчитывался непосредственно перед соответствующим отделом в Нью-Йорке. Хотя Бентон Дэвис формально считался большим боссом, никому, кто имел хоть малейший голос на фирме, не приходило в голову перед ним отчитываться. Власть и влияние в «Блумфилд-Вайс», как в королевском дворе XV века, постоянно переходили из рук в руки. Но если во время войны Алой и Белой розы власть в итоге находилась в руках военачальника сильнейшей армии, то в «Блумфилд-Вайс» она всегда принадлежала человеку, приносившему фирме наибольшую прибыль.

Таким человеком был Карр-Джонс.

– Я пригласила вас для того, чтобы обсудить жалобу Джен, – начала Линда. – Очень часто подобные проблемы решаются во время встреч один на один, что позволяет избежать весьма болезненных для всех расследований. – Произнеся эти слова, она посмотрела на Джен. Та сидела на самом краю кресла, сжав ноги и положив руки на колени. Ее кейс стоял рядом. – Может быть, ты расскажешь нам, что произошло?

– Все изложено в заявлении, – ответила Джен. – Джастин обвинил меня в том, что я сплю с Алексом, и я нашла его слова глубоко оскорбительными. Тем более что они были лишь последними в серии подобных замечаний.

– Постойте. Это, если я не ошибаюсь, случилось в баре? – произнес Бентон Дэвис.