В течение нескольких секунд в офисе было слышно лишь постукивание четок.

– Я думаю, если она будет настаивать на слушании, у нее на это есть полное право.

– Не сомневаюсь, что право у нее есть, – улыбнулся Карр-Джонс и поднялся, чтобы уйти. – Да, кстати, один из моих парней, просматривая немецкие газеты, кое-что заметил. Тамошняя полиция пытается выйти на след человека по имени Омар аль-Сиси. Последний раз его видели в Гамбурге. Этот парень, судя по всему, активный член Аль-Каиды.

Тарек молча перебирал четки.

– Он тебе, случаем, не родственник?

Тарек внимательно смотрел на Карр-Джонса, но прочитать что-либо по его глазам было невозможно.

– Не стоит волноваться, – продолжал Карр-Джонс. – Скорее всего, это простое совпадение. Кроме того, я сильно сомневаюсь, что в нью-йоркской штаб-квартире «Блумфилд-Вайс» кто-нибудь читает немецкие газеты. Тем более что это была крошечная заметка в один абзац. Однако ты знаешь, как болезненно в наши дни некоторые из этих американцев реагируют на всякое упоминание о террористах.

– Спасибо, что заглянул, Джастин, – со вздохом произнес Тарек.

– Всегда рад помочь.

Когда Карр-Джонс повернулся, чтобы уйти, Тарек пробормотал по-арабски себе под нос длинное, сложное и весьма грязное ругательство, в котором в разном сочетании упоминались предки Карр-Джонса по материнской линии, а также верблюды…

– Что ты сказал? – спросил Карр-Джонс, повернувшись лицом к Тареку.

– Я произнес нечто вроде молитвы, – с легкой улыбкой ответил тот. – Она плохо поддается переводу.

Когда Джастин ушел, Тарек подумал, знает ли мать, что ее непутевый младший сын живет в Гамбурге? Поразмыслив, он решил ей ничего не говорить. Омар за последние годы и без этого причинил маме достаточно много горя.

5