— Что ты молчишь, Дик?

— Мне не удалось отработать свой гонорар. Мы попали в мясорубку. Одним словом, менты меня сцапали с покойником в обнимку.

— Ты в милиции?

— Нет. Подполковник Елистратов сделал вид, что он разиня. Короче, дал мне возможность реабилитироваться.

— Значит, ты смылся и этим подтвердил свою причастность к преступлению. У тебя с головой все порядке?

— В полном смысле слова — нет. Ее пытались раскроить, но черепушка выдержала землетрясение. Имей я мозги — сотрясения не избежать. По идее, меня хотели подставить.

— Значит, Таманцев мертв?

— К сожалению. При нем нашли голубой конверт. Сейчас он у меня.

— Он вез его мне.

— Ладно, одной проблемой стало меньше. Я тебе его привезу, а ты подумай, как мне защищаться. У меня даже документов нет. Содержимое карманов осталось у блюстителей закона. Одним словом, пуст, как гнилой орех.

— Что-нибудь придумаем. Я тебя жду. Только будь осторожен. Таманцева убили из-за этого конверта. Он наподобие тротила, образно говоря. Охотники многое бы отдали за этот конверт. А скорее всего, забрали бы его вместе с твоей жизнью. Ну, в этом ты уже успел убедиться. Я тебя жду.

На этом разговор закончился.

— Вам нужно в город? — спросил сын хозяина, все еще подпирая косяк.

— Не отказался бы попасть туда незамеченным.

— Догадался. В кузове найдется место. Я заставлю вас ящиками. В кабине ехать не предлагаю. На пути четыре поста. Выезжаем через полчаса.

— Тебе бы, парень, лук со стрелами — и вылитый Робин Гуд.

Главное, считал Журавлев, возвысить человека в собственных глазах. Тогда он способен на любые подвиги,

2.

Состояние Ули граничило с истерикой.