– Миссис Харроуэй? Я Джон Гримстер, – представился он удивительно глубоким, хорошо поставленным голосом с едва заметным провинциальным выговором. – Если не ошибаюсь, мои люди звонили вам.

– Звонили. Вы приехали забрать от меня Лили.

– Почему забрать? – улыбнулся он. – Нам просто нужна ее помощь. Это и в ее интересах.

– Честно говоря, – твердо сказала она, – я мало верю заявлениям людей вроде вас, будто кто-то может выиграть, помогая вам. Вы всегда получаете львиную долю. Уж я-то знаю: мой покойный муж занимался политикой.

Миссис Харроуэй была высокой, хорошо сохранившейся женщиной, одной из «вечно молодых», из тех, кто не отчаянно сражается со старостью, а хладнокровно борется с ней, вкладывая в борьбу весь свой ум и все свои деньги.

– Мы просто хотим, чтобы Лили добровольно помогла нам, – продолжал Гримстер. – Профессор Диллинг был незаурядным человеком. Часть его работ пропала. И только мисс Стивенс может помочь нам отыскать их. К тому же, нужно решить вопрос с имуществом, которое ей завещано. Я думаю, она об этом знает.

– Знает и очень рада. Никто никогда не завещал ей деньги. Будьте спокойны, она поможет вам. Мне жаль потерять ее, но вскоре так или иначе это произошло бы. Молодая женщина может выдерживать общество старухи не больше полугода.

– Старухи? – спросил Гримстер без ложной галантности.

– Мне почти семьдесят. Лили придет с минуты на минуту.

– Как вы с нею познакомились? – спросил Гримстер, понимая, что в этот миг миссис Харроуэй решает, понравился ей Гримстер или нет. Это угадывалось легко. Когда-то, скорее всего через мужа, она сталкивалась с подобными Ведомству организациями и невзлюбила их. Лично ему было безразлично, что она решит. Едва получив задание, он спрятал свои чувства в кладовку под замком разума, не раз уже спасавшую его, и теперь они валялись там, словно старая мебель.