Она закурила, капризно покосилась на зажигалку, которая сначала дала осечку, и спросила:

– А Гарри правда все мне оставил? Вы не обманываете?

– Все. Впрочем, это не так уж много. Мебель да тряпки, личные вещи и пять тысяч фунтов.

– По-вашему, пять тысяч – это мало?

– Ну, я бы тоже от них не отказался.

Она расхохоталась, совершенно естественно передернула плечами, выставив напоказ, но без кокетства, свои прелести. Наконец удовлетворенно кивнула головой, смех угас и она спросила:

– Так это вы повезете меня в загородный дом?

– Нет, я провожу вас только до Парижа. Там о вас позаботятся. Но я к вам приеду позже.

– Где я буду жить?

– В Париже вам сообщат. Дом находится в Англии.

– К чему эти тайны?

– Так работают некоторые правительственные учреждения, особенно с такими незаурядными людьми, каким был профессор Диллинг.

Она понимающе кивнула и, как он понял, заставила себя сказать то, что от нее хотели услышать.

– Бедный Гарри… подумать только, умер, едва простившись со мной, а я узнала об этом лишь через несколько недель. Что бы я делала без миссис Харроуэй? – Ее лицо стало серьезным, словно она решала, нужно ли теперь, по правилам хорошего тона, выдавить слезу. Неожиданно она улыбнулась и сказала:

– Наверно, спуталась бы с каким-нибудь итальянским Ромео.

«Вероятно», – подумал Гримстер.

– Как мне вас называть? – спросила Лили. – Все время мистером Гримстером?

– Мое имя Джон, – ответил он. – Если хотите, давайте называть друг друга по именам: Джон и Лили.

– Хорошо. Но я лучше буду звать вас Джонни. Да и вправду ли вы… ну, как это называют агентов секретной службы?

Он нарочно засмеялся, чтобы отмести подозрения Лили:

– Боже мой, о чем вы? Я просто работаю в Министерстве обороны. Я служащий. Мы лишь хотим, чтобы вы помогли нам в одном вопросе, связанном с Диллингом. Только никто об этом не должен знать. Если встретите знакомых, скажите, что возвращаетесь в Англию улаживать дела с наследством и будете жить за городом.