Четвертый звонок, пятый... Игнат взял трубку:

– Алло.

– Аллоу, Сергач? Игнат Кириллович? – заговорила трубка мужским голосом, похожим на баритон любовника невесты. Бывшей, блин, невесты, черт бы ее побрал...

– Да. Слушаю вас.

– Не узнал? Виктор Фокин беспокоит.

– Сколько лет, сколько зим! Привет, Витя. Рад тебя слышать, – с величайшим трудом Игнат смоделировал веселые и игривые голосовые интонации. – Как поживает телевизионный канал «Останкино»? Тьфу ты! Оговорился по старинке. Как дела на ОРТ у редактора Фокина? Процветаешь?

– С прошлого года служу на Шаболовке, на Российском телевидении. – Фокин изъяснялся вежливо, однако сдержанно и суховато, что вообще-то было для него совсем несвойственно. – А ты, Игнат Кириллыч? До сих пор гадаешь?

– Прорицаю! Куда ж я денусь? У тебя, чувствую, ко мне какое-то неотложное дело. Неужели кому-то из телевизионных шишек срочно понадобились услуги оракула? Учти, я беру дорого.

– Игнат, ты среди своих коллег, гадалок и ясновидящих, ориентируешься?

– Кто-то конкретный нужен? Выкладывай, не стесняйся. Тебя, так уж и быть, проконсультирую бесплатно, за «большое спасибо».

В другой день и час Сергач непременно обиделся бы на Витю Фокина за то, что тот позвонил в кои-то веки лишь ради получения халявной справки.

– Игнат, ты слыхал что-либо про некую «русскую Вангу»?

– Вы чего там, у себя в телеящике, обалдели все разом, да? Откуда столь неуемный интерес к провинциальной бабушке Глаше? Она и в Москву-то заезжала черт-те когда, в разгар зимы и всего на пару дней, а волна пошла, ну прям-таки офигительная, Айвазовский отдыхает. В середине марта Андрюха Крылов звонил, репортаж про нее собирался делать, просил о предварительной консультации, сегодня ты звонишь... Все, блин, будто с ума посходили!